Урянхайцы – «старшие предки» монголов Чингис-Хана: об этнотопонимах «Эргунэ-Хун», «Эргенекон» и «Урянхай»

Оставлен klachkov Чт, 2011-04-07 18:26
ВложениеРазмер
Image icon abaev.jpg14 КБ
Image icon 1298753486_abaev.jpg314.12 КБ
Image icon abaev.jpg8.3 КБ

Абаев Эргуне-Хун Эргенекон Урянхай

В отечественной и зарубежной литературе существует несколько разноречивых версий относительно прародины «всех монголов», мифической (точнее, легендарной) стране Эргунэ-Хун (Эргуне-Кун), которую источники описывают как горную котловину, окруженную со всех сторон крутыми хребтами, расположенными в форме почти правильного круга (т.е. подобно огромному перевернутому колоколу). По преданиям, зафиксированным в знаменитых летописях Рашид-ад-Дина, «все монголы», среди которых были и урянхайцы (урянкат, урянх), предки современных тувинцев, вышли из этой горной местности, которую Б.Р. Зориктуев, следуя версии японского ученого Сиратори Куракити, первоначально располагал в бассейне реки Аргунь (Маньчжурия, КНР), поэтому сам топоним «Аргунь» он этимологически отождествляет с «Эргунэ-Хун» (Зориктуев 1997: 20-21).

В данной статье ставится задача на основе анализа некоторых этимологических связей этнотопонима «Эргунэ-Хун» с названием легендарной прародины тюрков «Эргенекон» и древним названием Тувы – «Урянхай» показать, что все три этнотопонима имеют общие истоки и указывают на одну и ту же территорию в восточной части современной Республики Тыва на стыке границ с Бурятией и Монголией. Критический анализ версий бурятских ученых Б.Р. Зориктуева, С.Ш. Чагдурова и П.Б. Коновалова позволил также уточнить местоположение прародины одновременно и тюрков, и монголов на территории древнего Урянхая, которая, как мы полагаем, наиболее соответствует средневековым описаниям этого места и находится в центре пограничной зоны между тюркским и монгольским мирами, на стыке наиболее интенсивного пересечения этнокультурных связей двух родственных суперэтносов, а потому представляется вполне логичным наличие у прототюркских и прамонгольских племен общей мифологемы, указывающей на общую прародину.

В «Сборнике летописей» знаменитого персидского историка Рашид-ад-Дина отмечается: «Примерно за две тысячи лет до настоящего (времени) у того племени, которое в древности называли монгол, случилась распря с другими тюркскими племенами и закончилась сражением и войной. Имеется рассказ (…) заслуживающих доверия почтенных лиц, что над монголами одержали верх другие племена и учинили такое избиение (среди) них, что (в живых) осталось не более двух мужчин и двух женщин. Эти две семьи в страхе перед врагом бежали в недоступную местность, кругом который были лишь горы и леса и к которой ни с одной стороны не было дороги, кроме одной узкой труднодоступной тропы, по которой можно было пройти туда с большим трудом… Название этой местности Эргунэ-Кун. Значение слова кун – косогор, эргунэ – крутой, иначе говоря, «крутой хребет». А имена этих двух людей Нукуз и Киян. Они и их потомки долгие годы оставались в этом месте и размножились. Каждая их ветвь стала известной под определенным именем… В настоящее время у монгольских племен так установлено, что те, которые появились от этих ветвей, чаще всего состоят меж собой в родстве, и монгол-дарлекины – суть они» (Рашид-ад-Дин 1952: т. 1, кн. 1, с. 153-154).

Из летописей Рашид-ад-Дина следует, что в котловине Эргунэ-Хун размножившимся монголам стало тесно, и они вышли оттуда, расплавив богатый железной рудой, крутой склон и сделав проход сквозь горный хребет, расселились на просторах степи; при этом персидский историк указывает, что двумя первопредками этих людей были Нукуз, легендарный предок тюрков, который одновременно почитался тюрками как «прародитель Ной (тюркск. Нух)», и Киян, который считался предком царского рода Кият-Борджигин, из которого происходил сам Чингис-Хан, впервые объединивший всех тюрков и монголов Центральной Азии, а затем и всей Великой Евразийской Степи в одну «татаро-монгольскую» державу.

Очевидно, что эта горная страна, которая в легендах и мифах как тюрков, так и монголов, стала почитаться как их историческая родина, расположена на Саяно-Алтайском нагорье, и предки монголов Чингис-Хана перекочевали туда с юга, а конкретнее – из Восточного Тибета, как об этом сообщается в других исторических источниках, а на юг они переместились еще в период создания Империи Хунну все из той же саяно-алтайской прародины, будучи этногенетически связанными с «сибирскими скифами», как и тюрки (подробнее см.: Абаев 2005: 61-69). Тюрко-язычные же этносы Юго-Западной и Южной Сибири, этногенетически связанные с финно-угорскими этносами Протоуралии и принадлежавшие к теле-уйгурской и уйгур-урянхайской группе, а также шорцы и хакасы, по нашему мнению, являются автохтонными насельниками этой этнокультурной зоны, значительную роль в формировании которой на первоначальных этапах этногенеза еще в эпоху бронзы и раннего железа сыграли так называемые скифы и гунны-хунну – прямые предки тюрков, а также и монголов (Абаев 2009: 5-9).

Представляется также очевидным, что версию о происхождении «всех монголов» из одной легендарной прародины следует увязывать с древнетюркскими легендами о своей прародине Эргенекон, поскольку, во-первых, до эпохи Чингис-Хана (XIII в.) тюркоязычные и протомонгольские этносы жили чересполосно, во-вторых, их этногенетические связи тесно переплетались, да и вообще в полном смысле этого этнополитонима термин «монгол» есть «изобретение» самого первого «Великого Монгола», «Сына Неба» Чингис-Хана, который тем самым хотел сплотить как тюрков, так и протомонголов, в единый монолитный «татаро-монгольский» суперэтнос, объединяющим началом которого явилась общая религия тэнгрианство, имеющая бесспорное тюркское происхождение, но оказавшая огромное влияние на этнокультурогенез монгольских народов (Абаев, Аюпов: 41-59).

Поэтому несомненным представляется тот факт, что самой первоначальной прародиной как тюрков, так и монголов является северная часть Внутренней Азии, т.е. Южная Сибирь (особенно – Саяно-Алтайское нагорье), где также находилась и прародина скифо-ариев (сако-скифские племена), которые вместе с гуннами (хунну) приняли непосредственное участие в этногенезе как тюрков, так и монголов, т.е. являются прямыми предками и тех, и других. Поэтому представляется вполне логичным, что эта общая прародина скифо-арийских и «туранских» этносов должна находиться в одном месте, на максимальном «пересечении» этногеографических, а значит и этногенетических, этнокультурных и этноконфессиональных связей сибирских скифов, прототюрков и прамонголов, а именно – в горно-таежной части Южной Сибири.

При этом следует учитывать, что древнейшим этногенетическим ядром прототюрков были уйгуры и родственные им урянхайцы. Именно поэтому центральная часть этой горной страны от Алтая до Восточных Саян называлась «Танну-Урянхай», а этимология слова «уйгур» напрямую связана с этногеографическим понятием «лесные народы» (ойрат, предположительно от «ой» - «лес», «арат» - «народ». По такому же принципу, по-видимому, образовано и словосочетание «хоин-урянх» - «лесные урянхайцы»), а сам этноним уйгур буквально означает, по нашей интерпретации, «народ из горной долины», причем здесь «уй» может означать как горную долину или котловину, так и пещеру или волчью нору, из которой произошел первопредок уйгуров Огуз-Хан, вскормленный волчицей, а слово «гур» явно связано с тотемным предком скифов «Олень Золотые Рога» и с общим метаэтнонимом скифо-ариев и тюрко-монголов «народ хор», означающим «народ Солнца», а также этногеографическое понятие «страна Хор» (Хоорай, Хонгорай), локальным, «диалектным» вариантом которого и является «Урянхай» (Абаев 2005: 57-81).

О том, что Эргенекон и есть Эргунэ-Кун, т.е. что это – одно и то же место, и о продолжительности пребывания двух предков «всех монголов» по имени «Киян» и «Нукуз» на своей прародине можно найти указания (причем в годах) в сочинении хивинского хана чингисида Абуль-Гази (1603-1664) «Родословное древо тюрков»: «Более 400 лет они жили в Эргене-кон. Им стало тесно… Стали искать дороги для выхода. Таким образом они выбрались из теснины и возвратились в юрт праотцовский… Так через 450 лет монголы отомстили за кровь свою и за имение свое и стали жить в юрте прадедов. Татары некоторых областей, соединившись с монголами, стали сами себя назвать монголами» (Абуль-Гази 1906: 33-34). Поэтому бесспорной представляется и этимологическая связь топонима Эргенекон с казахским и общетюркским этнонимом «аргун» (варианты: аргын, аригун), с тувинскими племенными названиями иргит, ооржак, хертек, а также с общетувинским метаэтнонимом «урянхай», с якутскими «ураанхай» и «курыкан», с бурят-монгольским «хори» и «гуран», с хакасским этнонимом «аринцы» и метаэтнонимом «хоорай-хонгорай» и др. Все эти родо-племенные названия, безусловно, связаны со множеством явно тюркских по своему происхождению онимов (топонимов, гидронимов, оронимов и т.д.), восходящих к наименованию древнейшего предкового рода тюрков, в корневой основе которого лежит имя первопредка («Ар») – Орхон, Аргун, Арын, Аргы, Аргу, Архыз, Иртыш, Иркут, Иргиз, Урал, Ариана (Аратта) и т.д.
В связи с этим большой интерес вызывает этногенетическая концепция уйгурского ученого Тургуна Алмаса о прародине тюрков-теле, в частности теле-уйгуров, ближайших этнических родственников урянхайцев (с точки зрения этногенетических связей, тувинские урянхайцы являются, по нашему мнению, северными уйгурами, а потому до недавнего времени назывались «уйгур-урянхами»), изложенная в его фундаментальном исследовании «Уйгуры» (Алматы, 2008). Так, он писал: «Согласно предположениям крупнейших исследователей Центральной Азии в области геологии и археологии, примерно восемь тысяч лет тому назад в природе Центральной Азии произошли огромные изменения, выразившиеся в засухах. Это явилось причиной того, что наши предки были вынуждены переселиться на восточные и западные просторы Азии. В то время, часть наших предков, живших в восточной части Центральной Азии, и именно, в районе Таримской долины, переселилась за Алтай, а именно в район современной Монголии и озера Байкал (в древние времена оно называлось «Байкель – богатое озеро»). Переселившиеся в 840 году нашей эры из Монголии в Синьцянь (т.е. Уйгуристан, «Восточный Туркестан» - Н.А.) восточные уйгуры являлись, таким образом, потомками тех, кто восемь тысяч лет тому назад переселился из Таримской долины в Монголию и окрестности Байкала» (Алмас 2008: 7).

Говоря об этногенетических связях между теле-уйгурами, тюрками-огузами и мифическими «динлинами» Саяно-Алтая, а значит и уйгур-урянхами, предками современных тувинцев, Т. Алмас, в частности, отмечал: «Если древнекитайский историк Сыма Цянь (родился около 145 года до нашей эры) в своей книге: «Исторические записки», в главе «Повествование о гуннах», называет предков уйгуров «динлинами», то Бань Гу (жил с 32 по 92 год до нашей эры) в своей: «Хронике династии Хань. Повествование о гуннах» называет их – «дили». Обозначения «динлин» и «дили», применяемые Сыма Цянь и Бань Гу, не что иное как китайская транскрипция слова «тура» [т.е. племя «туров», от названия которого произошли этнонимы «түрк», «түркмен», «турок», этнотопонимы Туран, Туркестан – Н.А.]. Именно эти туры и являлись предками восточных уйгуров, живших за несколько веков до нашей эры в окрестностях озера Байкал. В связи с тем, Сыма Цянь и Бань Гу не имели возможности что-либо сказать по поводу западных туров, живших за несколько столетий до нашей эры на территории, начиная от берегов Иртыша и до Байкала, они не упоминают о западных турах в своих произведениях» (Алмас 2008:11). В целом, соглашаясь с этой версией, мы можем лишь добавить, что уйгур-урянхов Саяно-Алтая точнее следовало бы называть не «восточными», а «северными уйгурами» или «северо-восточными».

Выдающийся бурятский ученый С.Ш. Чагдуров на основе обширного свода историко-лингвистических, мифологических, этнографических и источниковедческих данных дает четкую и конкретную локализацию Эргунэ-Хун в западной части Республики Бурятия, непосредственно на границе с Восточной Тувой (т.е. в Тоджинском кожууне). Как отметил в связи с опубликованными на эту тему публикациями профессора Чагдурова П.Б. Коновалов, «опубликованные им статьи на эту тему… красноречивы уже своими заголовками» (Коновалов 1999: 123), например, «Эргуне-Хун – прародина монголоязычных родов и племен» (1997) и «Горная Бурятия – прародина всех монголов» (1998). В целом поддерживая версию С.Ш. Чагдурова, П. Б. Коновалов пишет, что его предшественник подошел к данному вопросу как филолог, сделав попытку лингвистического обоснования идентификация легендарного Эргунэ-Куна и его героев – Бортэ-Чино, Кияна и Нукуса – с этническими и топонимическими реалиями Восточно-Саянского и Хамар-Дабанского горного узла, названного им Горной Бурятией. Он впервые среди исследователей обратил внимание на целый ряд антропо-этно-топонимических соответствий в исторических источниках, эпосе «Гэсэр» и географической номенклатуре современного Околобайкалья (Коновалов 1993: 168-172, 1999:190-193).

Абаев Эргуне-Хун Эргенекон Урянхай

Ввиду этого с «определенной долей сомнения», как он пишет сам, П.Б. Коновалов «условно принимает предложенную Чагдуровым С.Ш. реконструкцию названия Эргунэ-Хун, которое он предлагает Эрхуу-Нэхун» (Коновалов 1999: 123-126). В таком варианте прочтения первая часть этнотопонима совпадает и с названием р. Иркут (бур.-монг. Эрхуу, что по этимологическому значению этого гидронима Чагдуров связывает с термином ergu – мужская сила. При этом он считает, что в корневой основе ergu лежит древнейший корень из группы ар//эр//ор//ур, выражающий понятия, относящиеся к мужскому, отцовскому началу), а вторая часть перекликается с именем одного из ушедших в Эргуне-Кун братьев (Нукус, в разночтении – Нэкус или Нэкун//Некун – хорошо известное из «Сокровенное сказания монголов» имя).

В основе этого термина лежит корень из группы ах//эх//ох//ух//, преобразованных из древнейших ан//эн//он//ун – корней со значением женского, материнского, начала. В силу этого, по реконструкции С.Ш. Чагдурова, с термином нэкун ~ нэхун может быть связано название р. Ока (бурят. Аха) – главный гидроним в горном Окинском районе Бурятии в Саянах (Чагдуров 1997; Чагдуров 1998). Однако, в целом оценивая с историко-лингвистической точки зрения ностратическую теорию проф. Чагдурова как совершенно адекватную для такого рода исследований и поддерживая ее без всякого «сомнения» и «самоиронии», проявленных П.Б. Коноваловым, но на базе знакомых нам евразийских языков даже в какой-то мере развивая ее, мы утверждаем, что сопоставление терминов родства по женской линии с названиями тотемных птиц: общетюрк. Kuba ‘лебедица’, бур.-монг. Хобоши-хатун, общемонг. Хун-Шубуу ‘лебедица’, а также с оронимами - с названиями двух гор Хамар-Дабаа у озера Хубсугул, хребта Хамар-Дабаан на южном берегу озера Байкал (от тюркск. Байкель, древнее дотюркское и домонгольское, эвенкийское название - Ламу), с гидронимами Шуумаг-гол, Жомболог-гол – левое притоки реки Аха (в Окинском аймаке Бурятии, по нашему предположению, вероятно, от тоджинского племени Ак), Хамни-гол, Химни-гол (в Закаменском и Джидинском аймаках), с топонимами Жэмһэг, Шэмхэ (в Тунке), располагавщихся на территории горной Бурят-Монголии между озером Хубсугул, где до сих пор проживают тувинцы-тоджинцы, называемые цаатанами (монг. «оленные») и туха (варианты: духа, тоха; ср. тофа или хааш) и озером Байкал (или Ламу), позволяет проследить и уточнить историю развития этнонимов: хамниганы - «предки киданей», тоба // тубо // дубо // дубас // табгач // добу (ср. имя предка Чингис-Хана и одновременно, как мы предполагаем, прародителя тувинцев – Добу-Мэргэна) // тогоны (тугухуни) – «прямые потомки монголов» (по мнению проф. Чагдурова, но по нашему мнению, несомненно, связанные и с этнонимами тюрков-тугю // тукю – тюкю), а также связать эту историю и этнонимию с общемонгольским понятием «түб» (ср. тув. «төп») – «центр» духовной культуры народов Саяно-Алтая (тувинцев, эвенков, тофаларов, бурят-монголов, хакасов, саха-якутов, алтайцев, шорцев и т.д.) [см.: Чагдуров, 2001, с. 14].
Что касается названия Окинского аймака, выводимого Чагдуровым из бурят-монгольского «аха» - «старший брат» (тув. акый, диалектн. эрдзинск. акаа), то в данном случае следует, по-видимому, не согласиться со своим предшественником и учителем, поскольку этнотопоним Ока в данном случае напрямую связан с тоджинским этнонимом ак (тув. «белый»; ср. название скифской жреческой касты «авхаты»). Таким образом, название реки Ока является производным от тувинского племенного названия ак, которое мы считаем вслед за Екеевым Н.В. маркером этноконфессиональной принадлежности, т.е. принадлежности к древнейшей «религии ариев» - «Белой Вере» (Ак Чаяан), которую нужно, скорее, причислять к мужскому началу. Название реки Иркут проф. Чагдуров правильно отождествлял с сугубо мужским началам, но, вместе с тем, следует уточнить, что, во-первых, оно тоже является производным от тувинского племенного названия (иргит), во-вторых, этимологически связано с древнетюркским военным титулом иркин, в-третьих, тоже связано с тэнгрианской солнечно-небесной «религией ариев», буквально означая «Бог Солнца».

В связи с упомянутым отрывком из летописей Рашид-ад-Дина, где встречается имя Нукуз, ученый из Внутренней Монголии Сайшиял пишет: «Если сослаться на это сочинение, то получается, что древнейших племен монголы воевали против других племен и уничтожили себя в бесконечных войнах. Историк Ту Жий упомянул в этой связи войну между тунгусским князем и гуннским Метеу Цэн Иой. Итак, местечке Ноху (в «Собрании сутр», т.е. «Сборнике летописей» - Н.А., пишется «Нукус», в сочинении «Начало и конец дел Южной Монголии» пишется «Ноку», в «Истории монголов Доссона» пишется «Тэгус») остались двое мужчин и две женщин по прозвищу Киан. Они перекочевали в горное местечко Эргунэ Хон, богатое тучными пастбищами, чистыми водами, заросшее лесом, и стали жить» (Сайшиял 2009: 144-145).

Продолжение

1 комментарий

Очень интересна идея о том, что все эти этнотопонимы являются этимологическими двойниками и восходят к самому древнему прототюркскому предковому роду "Аргун", "Аргын", "Ари-Гунн" (варианты: "Орхон", "Урхан" - "Бог восходящего Солнца"). Следует предположить, что Арийско-Туранская общность существовала до раздела туранцев на тюрков, монголов, скифо-ариев (саков) и др. в Урало-Алтайской горной стране и Транс-Саянии, и вполне логично - в центре этой страны находился Танну-Урянхай, т.е. Тувинская котловина (Тоджа - это часть котловины). Всё логично, а маньчжурская река "Аргунь" здесь не причем, поскольку в этом районе преимущественно жили тунгусо-маньчжуры. Появление этого названия на Дальнем Востоке свидетельствует лишь о том, что древние урянхайцы (дауры, гураны) очень давно продвинулись на Восток. Айдын Кол-Тожу оглу (Тува).