Странные кульбиты красноярских демократов

Оставлен klachkov Ср, 2010-04-07 16:50
ВложениеРазмер
Image icon perestroyka.jpg37.67 КБ

"Независимая газета", 06.04.2010

Для большинства те времена стали прологом к эпохе смуты и хаоса

Ветры перестройки на берегах Енисея подули не сразу. Изменения в политике сибиряки почувствовали сначала только в связи с очередной антиалкогольной кампанией в стране. Но в 1987 году перемены начались и для местной номенклатуры. На краевом партийном олимпе сменился первый секретарь. В Москву уехал Павел Федирко, которого многие красноярцы считают лучшим руководителем региона советской эпохи. На его место пришел Олег Шенин, он впоследствии стал одной из главных фигур в заговоре ГКЧП.

«Мне за тот период работы не стыдно, хотя уже тогда в стране начались разрушительные процессы, – рассказывал «НГ» в начале 2000-х годов Олег Шенин. – Заварилась большая смута. Новоявленные предприниматели быстро сколачивали капитал, с помощью которого ломали советскую власть и партию, а в конечном счете и всю страну. Но мы не сдавались. В крае мы положение удерживали. Когда в 1990 году я уезжал в Москву (меня избрали секретарем ЦК КПСС), регион оставался в порядке».

Парадокс, но своему карьерному взлету Олег Шенин был обязан Михаилу Горбачеву, которого после 1991 года до самой смерти (умер Шенин в прошлом году) считал своим главным врагом. Генсек приехал в Красноярск в сентябре 1988 года. К этому времени относятся первые выступления красноярских демократов. Большой шум наделала акция группы студентов филфака Красноярского госуниверситета, которые публично вышли из ВЛКСМ.

Впрочем, для основной массы красноярцев перемены были чем-то далеким. «Перестройка в крае началась с программ Центрального телевидения, посвященных ускорению, гласности и демократизации, – рассказывает политолог Павел Клачков. – Большая часть консервативно настроенных жителей региона не верила в серьезность намерений московских властей. Лишь некоторые, особо неуемные, не вписывавшиеся в жесткую административную систему граждане увидели в происходящих изменениях свой шанс продвинуться по социальной лестнице. В крае появились Клуб содействия перестройке, отделение Демократического союза, экологические движения. Их активисты затем не раз совершали головокружительные идеологические кульбиты – от крайнего либерализма к оголтелому сталинизму, от критики партократии к прославлению новой партии власти».

Ярким примером политических метаморфоз может служить судьба известного местного общественника Евгения Гончарова. Инженер-физик стал одним из лидеров местного отделения Демократического союза и Красноярского народного фронта. Он издавал журнал «Диссидент» и являлся организатором многих митингов и публичных акций демократов в Красноярске. В 1990 году он стал депутатом горсовета краевого центра, а в январе 1992 года вместе с семьей эмигрировал в США. Однако жизнь в буржуазном раю превратила Гончарова из демократа в сталиниста. В 1999 году он вернулся в Красноярск и в начале 2000-х стал одной из главных фигур в левом движении Красноярья. В последние годы, впрочем, Евгений Гончаров отошел от политики и занимается наукой.

Сегодня из красноярских демократов первой волны в большой политике остался только член Совета Федерации Вячеслав Новиков. «В конце 80-х годов я пытался понять, что происходит со страной. Было видно, что ее круто разворачивают, хотя, конечно, я не думал, что ее развернут вообще на 180 градусов, – говорит красноярский сенатор. – Тем не менее толчок был извне. Ко мне подошли знакомые и предложили баллотироваться в депутаты. Когда я отказался, мне сказали: «Хорошо, тогда кто вместо тебя будет это делать?» И я пошел в политику, хотя и достаточно туманно представлял себе, что это такое».

Особой ностальгии в Красноярском крае по эпохе Горбачева нет. Специальных исследований, посвященных отношению сибиряков к перестройке, не проводилось, но для большинства красноярцев те времена стали прологом к эпохе смуты и хаоса. Неудивительно, что рейтинг политических движений, в которых принимал участие Михаил Сергеевич, на берегах Енисея никогда не выходил за пределы статистической погрешности.

    Александр Чернявский, Красноярск